Аик больше известен как кинорежиссер, в его сюжетах часто фигурируют хулиганы, а то и вовсе бандиты. Романтического флера не наблюдается, как и в поздних фильмах любимого им киноклассика Романа Поланского. Это настроение он зачастую передает и в своих оперных постановках. Например, в поставленном несколько лет назад у нас «Фаусте» Шарля Гуно, который стал несомненной творческой удачей. Аик любит дьяволиаду, а сюжет Гете тут в самый раз и в финале там было реально страшно.
Были более веселые постановки — например, «Севильский цирюльник» Джоаккино Россини, запомнившийся навсегда уже своим началом — пока дирижер и оркестр старательно работают над игривой увертюрой, на сцене в кресле некий герой делает движения руками, отчаянно похожими (извините, не при Опере будет сказано) на мастурбацию. Но это еще ерунда, когда видишь трансляции по музыкальному телеканалу Mezzo, где в операх Рихарда Вагнера солистки бегают абсолютно голые, так что в этом смысле Аику еще расти и расти. Хороши были недавние «Сказки Гофмана» Жака Оффенбаха в его режиссуре. В любом случае, Аик оседлал одну их главных фишек современной режиссуры, против которой восстают истинные меломаны и поборники хоть каких-то классических устоев. В классике ведь как — звучит увертюра, а занавес закрыт. В этом есть глубокий смысл — публика благодаря музыкальному вступлению погружается в настроение оперы, задуманное композитором, который в опере все же главный. Современные режиссеры на это давно плюют, плюет в ту же сторону и Аик. И пока оркестр Озолиньша извлекает звуки музыки, занавес давно открыт и на сцене отдельные герои, еще не поющие, изображают. В борьбе с музыкой современная режиссура перетягивает на себя одеяло.
Итак, во время увертюры «Сельской чести» на сцене уже стоят главные герои, прощаются, а также дерутся, подло ударяя друг дружку запрещенным приемом гопников, то есть — ударом по причинному месту. Кстати, этот же прием (удар ниже пояса) фигурирует и в последующих «Паяцах». Что, конечно же, логично, действие все же происходит на селе что в первой опере, что во второй, а там отношения простые. Почти как в рижском Пурвциемсе, в котором прошли детство и юность режиссера. Но все же…
Однако перед нами итальянская деревня, которой присущи яркость, аттрактивность. Однако сценография AJ Veisbardis и видеоработы Артиса Дзерве работают абсолютно в иную сторону — в целом атмосфера получается достаточно мрачноватая. Чтобы публика вдруг не заскучала во время гениального «Интермеццо», режиссер там запускает что-то вроде маленького фейерверка. Но это мелочь. Как и положено в большинстве классических итальянских опер, все заканчивается плохо, что Аику вполне на руку. Несмотря на мрачность внешней атмосферы все идет к трагическому финалу и режиссер как бы говорит: «Ну вот видите, я же говорил!» Аплодисменты. А в «Паяцах» и вовсе начинают за здравие, а заканчивают за упокой. Шесть лет назад г-н Карапетян уже ставил «Паяцев», это премьера возобновления. А в первой части у него вместо «Сельской чести» была малоизвестная опера Итало Монтемецци «Колдовство». Пришла пора обновления. Как и шесть лет назад, в «Паяцах» режиссер остается верен себе, перемещая действо из залитой солнцем площади итальянского селения в пансионат для престарелых или вовсе в дом скорби. Хор, изображающий инвалидов и пенсионеров, страждущих прекрасного искусства, тут великолепен не только с точки зрения вокала, но и артистизма. И знаете, вот здесь меня убедила концепция Аика. Это как в бессмертном фильме Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово»: «И тут артист Бубенцов наконец-то понял, что «Отелло» — это трагедия!» Перед нами потрясение комедианта Канио, который увидел сцену измены жены Недды (в премьере пела Инна Клочко). А он обязан надевать дебильный парик и играть. И когда шутливая сцена, разыгрываемая на сцене (герои спектакля в спектакле подобны куклам) превращается в истинную жизнь, разгар страстей, избиение супруги и двойное убийство (супруги и любовника), все окрашивается в кроваво-красные краски. Нет, все-таки режиссура иногда становится вровень с музыкой. Если только талант артистов и режиссера вровень с талантом (а может, и с гением) композитора.
karap.lv 